Ремонт квартир спб капитальный ремонт и отделка квартир. . Подробности стеллажи архивные на нашем сайте. . Дробилки для пластмасс. Оборудование для переработки пластмасс.  

Государевы плотники

12 марта 2012 - LSV

По указу Петра I в 1721 году стали стрвить корабли и в устье реки Охты - на развалинах шведской крепости Ниеншанц. С чужедальной сторонки - с Белоозера, из-под Вологды, из Каргополя-городка пригнали плотников. И повелел царь:
- Жить вам теперь во все времена по берегам Ох- ты-реки и кормиться у судовых работ.
С той далекой поры, с петровских пильных мельниц, началась история Ленинградского производственного мебельного объединения «Нева» - одного из старейших предприятий отрасли. Как это было? Предположим, так...
В своем доме на углу Большой першпективы и речки Мьи (сейчас бы сказали: на углу Невского проспекта и набережной Мойки) генерал-архитектор Леблон жаловался пришедшему его навестить Трезини - фортификации и палатного дела мастеру:
- Замыслил царь «кунштуки» показывать, Академию создавать, а самого простого нет. Тележек грунт возить - не сыщу! Мужики землю в рогожных мешках, а то и вовсе в подоле таскают. Третьего дня подрядчика отругал: ты мне какие, говорю, доски опять поставил. Он - не гневись, батюшка, - топорные! А я тебе какие наказывал? Пиленые! Где ж я возьму, отвечает подрядчик. Мужик привык топором доски тесать, его не переучишь.
Трезини и сам не раз наблюдал за работой крестьян- плотников, приставленных к нему на строительство. Те брали бревно дюймов восемнадцать в обхвате и при помощи клиньев раскалывали его пополам. Из этих половинок вытесывали две доски дюймов по пять, остальное дерево пропадало зря.
- Конечно, леса у них знатные, - продолжал Леблон, - но согласитесь, сударь, какая трата великая.
В Европе уже давно пилили бревна на специальных мельницах, действующих от энергии воды и ветра. В Амстердаме, наблюдая за работой такой лесопилки, царь Петр вспоминал, как в детстве, в селе Измайлово, видел такую же, приспособленную крестьянином самоучкой Моисеем Терентьевым для «ростирки тесу и досок» - как тогда называли пиление.
- Вот тебе и хитрость иноземская, - ухмыльнулся тогда царь. - Коли русский мужик захочет, до всего своим умом дойдет.
И вот одна за другой появляются в России первые лесопильни - в Нижнем Новгороде, Архангельске, на Воронежской верфи... Проведал царь, что в тринадцати верстах от Холмогор, на реке Вавчуге, там где впала она в Северную Двину, пилят лес торговые люди Осип и Федор Баженины, а «пилуя» дозволенья просят «корабли и яхты у своего завода русскими и заморскими мастерами строить». Заглянул Петр на их лесопильни, как случилось быть в Холмогорах, а увидев, изрек:
- Глаголят: топор - всему делу голова, а, знать, пила ему надежный приспешницей будет.
Выдал государь грамоту братьям Бажениным, повелел: «Мельницами в Двинском уезде, старинной деревне Вавчуге построенными, и заводами владеть, и на тех мельницах хлебные запасы и лес ростирать и продавать на Холмогорах и у Архангельска-города русским людям и иноземцам...»
Топором много ли досок настругаешь? Другое дело - на лесопильне. Вот Петр и порешил завести по всей
России пильные мельницы да приучить плотников и дровосеков к распиловке.
Возвращаясь домой, Трезини нанял шлюпку у перевоза через Неву. Еще издали он увидел, как на противоположной стороне, вдоль самого берега, застыли, словно гренадеры в строю, ветряные пильные мельницы. Время от времени они взмахивали мощными крыльями, будто выполняли какие-то замысловатые ружейные приемы. И в этот полночный час не прекращалась работа: копошились возле мельниц мастеровые в крестьянских рубахах и лаптях. Крючьями вылавливали они из воды тяжелые,- набухшие бревна и на плечах заносили их на сани. Те мед-ленно, как похоронные дороги, подтягивали бревна к рамам. Порыв ветра разносил заунывную мелодию пил.
...По утрам возле канцелярии городовых дел собирался всякий служилый и работный люд. Среди них и плотники. Каждый на животе или за спиной носит топор и без него плотнику никуда. Старшие десятники - в сумах заплечных и другой инструмент имеют: бурав, долото, скобель. Думы у плотников, что и у каменщиков: как бы от чумы уберечься, да от шпицрутенов, да от подрядчика лихого. А по весне - домой. Добром не отпустят, так в бега - ищи ветра в поле!
К крыльцу подъехала дорогая карета, вся в золотых резных завитушках. Обер-комиссар канцелярии городовых дел Ульян Акимович Синявин прибыл в свой департамент.
С утра Синявин обычно рассматривал вместе с Трезини акварельные планы будущих построек, но сегодня - чертежи в сторону. Царь не на шутку прогневался, что до сих пор пильные мельницы не свезли с Васильевской стрелки, а из-за этого Академию ставить не начинали. Уже и место нашли куда лесопильни переводить: те, что казенные, и находились в ведении канцелярии, на реку Ох- ту, возле Матросской слободы, а принадлежавшие Мен- шикову - на Крестовый остров и реку Славянку.
Но Меншиков не торопился сворачивать дело, как будто и не знал про царский указ.
- Губернатору и выговаривал бы, а то все Ульяшка да Ульяшка, - недовольно бубнил Синявин.
Александр Данилович Меншиков завел свою первую лесопильню еще в 1700 году. В Москве, у Каменного моста, поручик Преображенского полка вдруг начал делать доски. Мужики окрестные диву давались:
- Рехнулся, что ли Меншиков, али хлебу нашему плотницкому позавидовал? А как узнали, что им-то теперь тес и доски запрещено делать под страхом наказания, - взвыли. Потом и словечко проведали, как такая несправедливость на иноземский манер зовется: монополия.
Хозяйство у Меншикова немаленькое - только в Петербурге сколько домов и амбаров отгрохал. Есть куда доски прикладывать, не залежатся. А уж на казенную надобность и вовсе лесу как в прорву идет. Не зря Петр Алексеевич велел строить повсюду новые пильные мельницы. А тем, кто их желал заводить, специальным указом разрешал покупать крестьян, брать казенные субсидии и беспроцентные ссуды, освобождал их от уплаты пошлины за казенный лес. Синявин водил пальцем по строкам, читал:
- Что надобно для устройства четырех голландских, ветром действуемых пильных мельниц. Сорок дерев мачтовых, отборных, четыреста пудов железа, пил - по два комплекта на раму, разного леса на прочие потребности. Мастеру на устройство. Итого...
- Не много ли запрашивает? - спросил Трезини.
Это он отыскал мельничного мастера немца Вильяма Ковенговена.
- Слышал, мастер он хороший, - ответил архитектор. - Для Александро-Невской обители ставил мельницу - чудная вышла: пилует плавно и грому никакого не производит.
В тот же день начались работы на стрелке Васильевского острова. Кстати пришлись и плотники - те, что ждали возле канцелярии городовых дел. Быстро управились. Сделали вязку из бревен, сложили на нее все, что требуется, и погнали плоты по Неве, до самой речки Охты. А та, хоть не широкая, но быстрая - сама понесла к Матросской слободе, только жердью слегка подмогай.
Места дивные: лес нетропленый по обе стороны - сюда и дрозд не влетит. Велел Петр объявить заповедными все леса вблизи больших и малых рек. Что до этих, - по берегам Охты, - на них особый именной указ. И дата: «Генваря 10 дня одна тысяча семьсот четырнадцатого года. Град Святого Петра».
Особенно о корабельных лесах печется царь. Сосновые сучья и те велит в дело пускать: оси колесные мастерить, поташ жечь. И уж тому не сдобровать, кто завалит дуб, клен и сосну двенадцати и более вершков в отрубе.
Этот край - по обеим сторонам реки Охты - называли «Канцевской стороной». При шведах здесь стояла крепость Ниеншанц и был город Ниен (Новый). В городе жили и шведы, и русские, и финны - места-то порубежные. Но испокон века звали новогородцы здешний край своей землей. Рубился со шведами в этих лесах князь Александр Невский, а сын его - княже Андрей - повел свою дружину на штурм крепости, что поставили шведы «над Невою, на усть Охты реки» и назвали Ландскрона - венец земли.
После, три века подряд, входили эти места в перепись новогородских земель, а потом отошли снова к шведам, и те на месте бывшей крепости поставили новую - Ниеншанц. «Канцы» - как ее прозвали московиты.
- И Нева не укрыла Канцев от российския пушки, - торжественно провозгласил Петр, когда узнал: русские войска взяли это шведское укрепление.
Валы крепостные горой вздымаются: девять саженей в высоту, шесть - в ширину. Но другую «фортецию» задумал царь, и не здесь, а на Заячьем острове. Там уже мастеровые кладут бастионы и церковь.
- А Канцы - срыть, - приказал Петр. - Здесь корабли станем делать.
Мимо развалин шведской крепости и понес/ю плоты. До Матросской слободки - рукой подать. А здесь уже ждали Синявин и мельничный мастер Ковенговен.
Поспешили к широкой просеке.
- Вильям говорит: здесь три поставим, а остальные ближе к реке, чтобы удобнее сплавлять, - переводил Трезини.
- А спроси: сорок плотников хватит?
Немец пообещал Синявину и Трезини уже вскоре давать первые доски, но работа неожиданно затянулась, и не по его вине.
На Охте начиналось большое строительство, и плотников все время отвлекала канцелярия городовых дел: то снастевые и парусные мастерские рубить, то казармы для солдат. Потом и вообще царский указ вышел: построить на берегу Невы, на Канцевской стороне, пятьсот изб с сенями, те избы отдать вольным плотникам, которые бывали у судовых работ.
Где же найти столько древоделов? Из тех-то, что были, половина осталась: кто помер, а кто сбежал.
- Переведенцы нужны, - подсказал Синявин.
И тут вспомнил царь и про братьев Бажениных, и про иных умелых плотников и пильщиков, которых встречал в Холмогорах и прочих местах - велел снаряжать экспедицию и привести плотников силой.
Наступил 1723 год. Доменико Трезини был занят на строительстве Петропавловской крепости и собора, руководил постройкой здания двенадцати сенатских коллегий. Он уже и забыл, как плавал с плотами по быстрой Охте, но неожиданно случай напомнил об этом. Завезли пи-леные доски - ровные, приятно рукой погладить.
- Откуда? - спросил Трезини.
- С Канцевской стороны.
Ульяну Акимовичу Синявину тоже не пришлось больше бывать в тех местах. Теперь уже он назывался не обер- комиссаром, а директором. И департамент его переименовали в канцелярию от строений.
Мельничный мастер Вильям Ковенговен достроил лесопилки на Охте и уехал в Нарву. Купил там участки земли и открыл собственное дело. Продал доски на лесной бирже. Не без выгоды, конечно.
Только плотники и пильщики, которых перевели на Охту, обосновались навсегда в этих местах. 

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

← Назад